XX глава. Возвращение

— Привет, покойничек, — открыв глаза, сказал Никита, — все живешь?

— Да я-то живу, дорогой, живу! Чего вам-то не живется спокойно?

— Да вот, дела все, дела…

— Понятно. Какие же это такие дела заставили следователя из Северокурильска прилететь ко мне сюда, за множество тысяч километров?

— А ты не догадываешься?

— А что мои догадки? Кому они нужны? Ты мне правду скажи, как все обстоит на самом деле.

— А почему это я должен тебе, покойничек, вообще что-то говорить?

— А потому, Никита, что я вполне живой и здоровый, а вот с тобой ситуация непонятная. С одной стороны, ты еще живой, а вот с другой…

— Ты что, убьешь меня, что ли? —  засмеялся Никита, — А сил хватит?

— А почему бы и нет? Это у вас силенок маловато — вон, сколько раз пытались меня убить, а я все живой и живой!

— Это временно, — сказал Никита, — скоро пройдет.

— Ладно, мне надоело уже заниматься этим словоблудием, — сказал Иван, вставая, —  говорить мы с тобой будем серьезно. Ты готов немедленно рассказать мне все, о чем я тебя спрошу?

— Так уж и все, — громко засмеялся Никита, но смех его оборвался, потому что Иван мгновенным движением поднес к его плечу шокер и включил его.

— Все, все! – прохрипел Никита, корчась от боли.

— Итак, я повторяю вопрос, — спокойно, выговаривая каждое слово, сказал Иван, — ты готов   рассказать мне все, о чем я спрошу?

— Готов, готов, собака… — с ненавистью глядя на Ивана, тихо сказал Никита.

— Я прощаю тебе эту грубость, — сказал Иван, вновь усаживаясь в кресло, — и хочу понять, что произошло после того, как я сдал вам деньги?

— А ничего не произошло. Мы просто взяли свое. Это наши деньги! Анвар, собака, не сдал их, а ты принес. Вот и все.

— Анвар должен был их вам сдать?! – воскликнул Иван.

— А ты что, думаешь, что это он сам по себе такой крутой был? Все знали, что он открыто создал вооруженную до зубов банду, открыто грабит рыбаков, да и не только их, и это никого не интересовало? Еще как интересовало! Мы контролировали это дело, да мы же его и создали, а Анвар со своими людьми просто выполнял черновую работу. Мы обеспечивали его оружием и людьми, мы охраняли его, мы помогли ему наладить сбыт и создать систему перевода денег за бугор. Все это сделали мы!     

— Все бы ничего, — продолжал Никита, — да Анвар нарушил порядок. Он решил слинять за бугор, но слинять не с пустыми руками, а с общаком. Деньги, что были в рюкзаке – это всего лишь капля в море по сравнению с тем, что хранится на счете. Ну, да ты и сам это знаешь. Так вот, Анвар слинял бы, но все у него пошло не так. Он почувствовал себя большим и крутым, стал борзеть, потерял осторожность и получил то, что получил. После твоего рассказа мы послали людей туда, к Ваське. Мы думали, что это он взял все карточки и коды из сейфа, а потом увидели, как ты широко зажил и поняли, что это ты.

— Следили за мной? —  спросил Иван.

— Конечно, каждый твой шаг отслеживали… Мы же сразу, еще в Северокурильске поняли, что вряд ли ты все отдал. Да и расписочка наша за деньги тоже беспокоила.

— А всю эту комбинацию с Наташей вы для чего придумали? Грохнули бы меня, да и все концы в воду.

— Расписку и карточки можно было бы просто взять, но к ним нужны были коды доступа. Кроме того, у нас не было уверенности в том, что ты не перевел деньги на другие счета. Именно поэтому мы решили, что все нужно сделать тихо, аккуратно и точно. Она подошла для этого как нельзя кстати. Мы не ошиблись. В этом, — добавил Никита.

— Но ведь я вас все равно переиграл! – сказал Иван, — Деньги-то я сразу перевел.

— Мы это поняли, когда ты слетал на Кипр. Это была наша ошибка. Моя задача как раз в том и состояла – исправить ошибку и выпотрошить тебя до конца, со всеми новыми счетами.

— Я представляю, какими средствами ты собирался это сделать! – сказал Иван.

— Что ты сделаешь со мной? —  спросил Никита.

— Пока не знаю, подумаю об этом позже. Сейчас ты встанешь, и я завяжу тебе глаза. 

— Зачем?

— Мы пойдем туда, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.

— А если я не пойду?

— У меня есть аргумент для убеждения, — ответил Иван, показывая электрошокер.

Когда Иван ввел Никиту в камеру и снял с его глаз повязку, первой отреагировала Наташа.

— Ой, ты глянь, кого к нам прислали! Не мелкую сошку, как для меня, большого босса к тебе подогнали! Уважают тебя, Колюня, — издевательски тараторила она, — ты глянь, кто грохнул бы тебя. Честь-то какая! Чай, и пули-то у него расписные!  

— Заткнись, зараза,– огрызнулся Колюня, — а то я точно сейчас грохну тебя.

— Да-а, просчитались мы с тобой, покойничек, — сказал Никита, оглядывая помещение и клетки, — не прост ты, совсем не прост…

— Ладно, чего уж там, — сказал Иван, — что сделано, то сделано. Заходи в клетку и давай руки, сниму наручники, а сам пойду и подумаю, что с вами делать. Только очень прошу, ведите себя как следует!

Уже выйдя, Иван вдруг сообразил, что только накинул штангу на петлю, а замок не повесил.

— «Ладно, никуда они не денутся», — подумал он и пошел наверх.

 Через пару часов, подъехав к дому, Иван въехал в гараж и выгрузил из багажника большие пакеты с продуктами, бутыли с водой. Все это должно быть перенесено в камеру. Пленных нужно кормить…

В два захода он перенес все к двери и собрался было открыть ее, но отдернуд руку от светильника на стене.

«Стоп! Спокойно… Я же не закрыл клетки как следует!» – подумал он и, поднявшись наверх, взял большой шокер и пистолет. 

Подойдя к двери, Иван прислушался. За ней было тихо. Приготовив оружие, он нажал на светильник и быстро отошел на несколько шагов в сторону.

Из открывшегося проема вылетел Колюня. Тело его, а это было именно бесчувственное тело, с глухим стуком ударившись о стену коридора, упало на пол. Следом, словно молния, выскочил Никита, но Иван встретил его двумя выстрелами. Захрипев, Никита упал к ногам Ивана.

— Наташа, предупреждаю тебя , — громко крикнул Иван, — или выходи сейчас или зайди в свою клетку. Стрелять буду без предупреждения. Твои друзья это уже проверили.

Ответа не было. Иван выждал минуту и осторожно двинулся к двери. Заглянув, он не увидел ее в клетке и, решил сделать еще небольшой шаг в камеру, но запнулся о ногу Колюни и чуть не упал. Это его и спасло.

Нога Наташи, выброшенная в стремительном полете, вместо головы, скользом ударила по плечу, и Иван рефлекторно поднял руку, захватив ее ногу. Стук, с которым ее голова ударилась о каменный пол, был какой-то неестественный, с отвратительным треском. Наставив на нее пистолет, Иван включил фонарь шокера. Из-под головы медленно расплывалось темное пятно. Ей не повезло – на полу лежал кованый замок с большим ключом в скважине …

 — Дура ты, дура, — проговорил Иван, — я же не собирался тебя убивать. Зачем тебе это нужно было?  И что мне теперь с тобой делать?

Осмотрев ее и лежавших в коридоре, Иван понял, что на руках у него три трупа… Колюня явно был задушен, а Никита получил ранения в область сердца и в живот.

— Господи, — тихо сказал Иван, — прости ты меня. Ты же знаешь, что  не хотел я этого.

Еще раз, наклонившись, Иван проверил пульс на шее Наташи. Пульс не прощупывался.

— Вот, мы и приехали, — сказал Иван и медленно, словно неся тяжелый груз на плечах, побрел наверх.

На следующий день Иван поехал в город и купил две резиновые лодки. Надув их в комнате с выходом на пляж, он перенес туда же все три тела. Когда стемнело, Иван вынес обе лодки и, сложив в одну все три тела, привязал их как следует к лодке и наложил в нее камней так, чтобы она только — только держалась на воде.  

Долго греб Иван, буксируя от берега тяжело нагруженную лодку. Опустив весла, Иван отвязал лодку, проткнул ее в нескольких местах ножом, и она тихо, без плеска ушла, увлекая на дно свой страшный груз… 

Убрав все следы в камере и коридоре, Иван поднялся наверх, долго стоял под горячими струями и, выйдя из душа, взял бутылку виски, разжег камин в гостиной и долго сидел, глядя на огонь. Далеко за полночь, выплеснув в огонь остатки из стакана, Иван  лег тут же, на диване и заснул тяжелым, неровным сном.

Утром, окончательно обсудив все дела с Соней, Иван заказал билет до Москвы. Вылет был на следующий день, в обед.

Измученный событиями последних дней, Иван приехал домой, поставил машину в гараж и, постояв немного в горячем душе, выпил большую рюмку Хеннеси и рухнул в наспех разобранную постель. 

«Спать, спать, спать…» — было последним, что он успел подумать, проваливаясь в черноту сна.

Владивосток встретил Ивана обычной своей погодой – прохладным ветерком, да небольшим туманом с моросью.

— Все у нас прекрасно, платежи прошли и осталось только официально вступить во владение компанией, — сказал Николай, встретивший Ивана в аэропорту, выруливая со стоянки на трассу.  

— Все это, надеюсь, завтра? — спросил Иван.

— Ну, конечно! Сейчас мы едем в гостиницу, если нет других предложений. Завтра же, с утра нас ждут в краевой администрации. Вы должны будете представиться там кое-кому. Затем, если нужно, могу представить вас в отделах.

— Да нет, я сам пройдусь, — сказал Иван, улыбнувшись, — я же в этой компании работал, и мало с кем меня нужно знакомить. Другое дело, на послезавтра нужно будет собрать совещание. Предположим, на тринадцать часов. Кого пригласить – я скажу. Там меня официально и представишь.

 Следующий день прошел в беседах с чиновниками и юристами разных мастей. Иван остался доволен результатами – Николай неплохо поработал, и практически везде нужно было лишь слегка уточнить и утвердить наработанные им уже решения и документы.

Вечером, сидя в ресторане, Иван долго думал, молча слушая тихую музыку с эстрады в конце зала и, наконец, поднял на Николая глаза, встретив его ожидающий взгляд.

— Как ты смотришь, если я предложу тебе должность генерального директора?

— Если честно, то я ожидал предложения, но не этого… —  подумав, сказал Николай.

— Какого же?

— Ну… заместителя своего, например или начальника юридического отдела…

— Так каков же будет ответ?

— Я должен ответить немедленно?

— Да нет, — засмеялся Иван, — только холодные закуски принесли, мы еще до десерта не добрались!

— Понял и…я согласен, хоть и понимаю, насколько это серьезно.

— Вот и славно! Тогда, давай выпьем за нашу компанию и поговорим о ней, да и о нас в ней. 

На следующий день Иван проснулся довольно поздно для себя – в десять часов. Приняв душ, он оделся и пошел в город, обдуваемый теплым летним ветерком со стороны  набережной. Солнце было яркое , небо голубое, а море сине-зеленое. Настроение от этого вида пошло вверх, и в уютное кафе недалеко от центральной площади он вошел бодрым и голодным.

Выбрав в меню нужное, Иван сделал заказ и подошел к барной стойке, чтобы взять чашечку кофе.

— А где коньячок в кофе? – раздался вопрос сзади, и Иван обернулся. Перед ним стоял старый знакомый – Иван работал с ним, когда только пришел из училища, совсем зеленым штурманцом. Анатолий Николаевич был тогда уже опытным старпомом, и Иван хорошо помнил его уроки! Умно, тактично, но довольно жестко старпом учил Ивана всем морским премудростям, и не только в штурманских делах! Такое не забывается.

— Анатолий Николаевич! – радостно воскликнул Иван, — Рад вас видеть!

— И я очень рад, Иван! – широко улыбаясь, ответил  Анатолий Николаевич, и они обнялись.

— Приятно смотреть, на мужчин, которые обнимаются, будучи совершенно трезвыми! —  сказала вдруг девушка за стойкой и засмеялась.

— А это легко исправить, — сказал Анатолий Николаевич и взглянул на Ивана, — по маленькой?   

— Так грех же отказаться при таких обстоятельствах!

Они сидели уже больше часа, разговаривая обо всем на свете, но главное – о компании. Оказалось, что Анатолий Сергеевич, работая капитаном, уже месяц как ушел из компании, разругавшись с руководством. По его словам, руководство совершенно не понимало и не хотело понимать, что такое судно, что такое море и что такое морской бизнес. Суда буквально на ладан дышат, народ разбегается, зарплата мизерная, да  и ту задерживают…

— Я понимаю. Значит, сейчас ты безработный, Анатолий…

— Просто Анатолий, без отчества, – прервал Ивана собеседник, — он самый, безработный… Есть предложения, но я как-то не очень стремлюсь в частные компании, нахлебался! Надоело контрабанду да бандюков за бэушными машинами в Японию возить, хочется чего-то серьезного, настоящего

— Понимаю, Анатолий. Только критиковать компанию каждый может, а предложения, пути выхода из ситуации, решения – кто это сможет? А?

— Да проблемы-то нет  никакой, найдутся и такие! Можно и предложения, но кому они нужны? Кто их будет слушать, да и кто даст деньги на все эти предложения? Лирика одна все это…

— Ну, хорошо… А вот ты сам, смог бы сформулировать свое видение того, что и как нужно сделать с флотом, да и вообще, с компанией, чтобы она задышала?

— Смеешься?

— Ну, а если и смеюсь, — смог бы? Вот взять и вывести флот  компании в то состояние, которое ты сам посчитал бы отличным? И деньги тебе были бы под это! Ну и как? Слабо?

— Ну, почему же? Не слабо. Если бы поверил в то, что мне предоставится полное право самому решать эти вопросы, да еще и деньги под это будут – запросто!

— Так… Анатолий, мне пора бежать, а я тебя приглашаю на одно интересное мероприятие. Не пожалеешь! Согласен?

— Верю тебе и согласен – все равно, мне сейчас делать нечего до завтрашнего утра, а утром хочу в одну компанию съездить, там предлагают поработать на танкере, да и зарплату неплохую обещают…

— Вот и прекрасно. Я убегаю, а ты через час подходи к входу в офис, я там тебя и встречу. Не опаздывай!

Выйдя из кафе, Иван направился в офис компании. На входе его остановили, потребовав предъявить пропуск. Пропуска не было.

— Позвоните в отдел персонала и скажите – на работу устраиваться пришел, — сказал Иван, показывая свой паспорт.

Охранник, позвонив, показал жестом, что можно проходить.

— Здравствуйте! – сказа Иван, открыв дверь все в тот же отдел кадров.

— Привет! Что, опять пришел? Зачем? Нет, ты глянь, — обращаясь к мужчине, сидящему за вторым столом, сказал кадровик, — и он надеется, что будет работать здесь!

— Да… — ответил тот, — народ нынче…

— Ну, молодой человек, могу вам одно сказать – вы нам не подходили раньше и не подходите сейчас. Так что, в ваших услугах здесь не нуждаются. 

— Но ведь я хороший специалист, а у вас трудности с кадрами, насколько я знаю! – сказал Иван.

— Я все сказал, —  медленно сказал кадровик, — вы свободны.

— Вы все сказали, а я еще не все, но сейчас, видимо, скажу.

— Мне охрану позвать, чтобы вас вывели или сами уйдете?                      

— Не надо охрану звать, — раздался голос, — мы и так все уладим.

Иван повернулся – в дверях стоял Николай.

— Здравствуйте, Иван Николаевич, — сказал Николай и повернулся к кадровику.

— Что случилось? В чем проблема?

— Да вот, товарищ тут один нахальный, работать у нас хочет, но это ему не удастся. Нам такие здесь не нужны.

— Думаю, это ему все-таки удастся! Проблема, видимо, не в нем, а в вас, — четко и спокойно сказал Николай.

— Иван Николаевич, все уже собрались, через пять минут можно начинать, — обратился он к Ивану.

— Хорошо, иду. Только мне нужно спуститься вниз, там должен прийти один человек.

Взглянув на ничего не понимающего, побелевшего вдруг кадровика, Иван вышел.

Анатолий был уже внизу. Николай что-то шепнул охраннику и тот, вытянувшись, отдал честь проходящему мимо него Ивану, растерянно приложив руку к непокрытой голове.

— Вольно! – со смехом сказал Иван, — вы хорошо несете службу!

— Господа, — сказал Николай, обведя взглядом сидящих за столом, — я уполномочен представить вам нашего акционера, владеющего восемьюдесятью процентами акций нашей компании, которого я и представлял здесь до недавнего времени.  Иван Николаевич Соколов.

Иван встал и прошел к креслу, стоящему в торце стола.

— Господа, — сказал Иван, сев в кресло, — имею удовольствие сообщить вам, что вчера состоялись мои переговоры с представителями владельца остальных двадцати процентов акция, то есть администрации края. От них получено согласие на все те меры по реорганизации компании, которые я доведу до вашего сведения в самое ближайшее время.

— Учитывая, что здесь находятся все начальники служб и отделов, — продолжил Иван после небольшой паузы, во время которой он по очереди вглядывался в лица присутствующих, — первое, о чем я хочу поставить вас в известность – это два новых назначения. Первое – генеральным директором назначается Николай Петрович. Вы его уже знаете, он был моим представителем какое-то время. Второе – вводится должность директора компании по флоту. Анатолий Сергеевич, прошу вас встать, чтобы все вас увидели. Вас здесь, я думаю, почти все знают.

— Да, чуть не забыл! – добавил Иван, — отдел персонала сокращается до одной единицы. Персонально, эти и другие кадровые изменения будут обозначены в приказе генерального директора. А теперь, я хочу обратиться ко всем присутствующим.  Через неделю я жду от вас концепцию и развернутый план реорганизации компании. Относительно общей организации координировать работу будет генеральный директор, а все, что касается флота – Анатолий Сергеевич. Все, кроме генерального директора и директора по флоту, свободны. 

— Так разве бывает? – тихо спросил Анатолий,  когда все вышли, — Или это у меня бред такой?

— Бывает, — сказал Николай, — я тоже не верил в чудеса до недавнего времени.

— Друзья! – сказал Иван, вставая, — Нам с вами выпал редчайший шанс – помечтать от души, но так, чтобы эти мечты воплотились наяву. Оба вы — прекрасные специалисты, каждый в своем деле, и кому, как не вам, мне доверить это дело? Я не сомневаюсь в том, что мы сделаем такую компанию, за которую нам не будет стыдно ни перед моряками, ни перед нашими детьми. 

— Я сейчас, — сказал Николай и вышел. Через минуту он вернулся. Следом вошла секретарь с подносом, на котором были красивая бутылка, блюдце с нарезанным лимоном и три рюмки.

— Вот это правильно, — сказал Анатолий и разлил коньяк из хрустальной бутылки.

— Мне нужно слетать кое-куда на несколько дней, — сказал Иван через полчаса, — вы работайте над планом, а я вернусь, и мы все обсудим. Кое-что я должен сделать и проверить в этой поездке, а по возвращении дам свои предложения в план, и мы все обсудим. Итак, в бой! И побольше фантазии, друзья, никаких полумер!

— Николай, — добавил Иван, — нужно сегодня же сделать так, чтобы мы все, находящиеся здесь, в этой комнате, могли в любой момент, днем или ночью, связаться друг с другом, где бы мы ни находились. Это возможно?

— Да, конечно же, возможно. Для этого нужно купить три аппарата мобильной спутниковой сети. Они же работают и от любой сотовой сети. Правда, стоят они…

— Делай! Деньги есть?

— Да, конечно.

— Вот и прекрасно. Не прощаюсь! – сказал Иван, вставая, — Вечером жду вас обоих у себя, в гостинице. Там и передашь мне аппарат.

— Однако вы большой мечтатель, Иван Николаевич! – сказал довольно молодой вице — губернатор, встал со своего места за массивным дубовым столом и нервно заходил по просторному кабинету.

— Думаете, — продолжил он, внезапно остановившись возле Ивана, — если бы не эти два, надо признаться, весомых аргумента в виде судоходной компании за вашей спиной и средств, которые вы готовы вложить в этот проект, я бы слушал эти сказки в течение часа?! Вы хоть понимаете, что это за места?

— Да, очень даже хорошо понимаю.

— Вы были там сами хоть раз?

— Не только был, но и жил, а потому абсолютно ясно понимаю, что там есть, и чего там нет.

— Хорошо. А какой помощи вы ждете от нас, от области?

— Только поддержки в оформлении землепользования и остальных необходимых документов.

— Хорошо. Я буду докладывать губернатору, — сказал вице-губернатор, подавая руку вставшему Ивану, — однако полагаю, что вы сами понимаете, что вопросы, связанные с этим, совсем не просты.

— И понимаю, и готов содействовать вам в их решении самым решительным образом, — сказал, улыбаясь, Иван.

— Мне приятно было общаться со столь умным человеком, улыбаясь, ответил вице-губернатор. Ваши координаты у меня есть, я немедленно позвоню вам, как только поговорю с губернатором. Думаю, завтра у меня будет шанс это сделать.

— У меня есть еще один вопрос к вам, — сказал Иван.

— Надеюсь, он не такой серьезный, как первый?

— Не знаю… Нужен вертолет на два дня и разрешение на перелет до Северокурильска и обратно, с посещением объекта.

— Да-а… Мелковатостью запросов вы не грешите, — засмеялся вице-губернатор, — попробую помочь.

Рано утром, задолго до рассвета, Иван мчался в заказанном с вечера такси в Елизово, на аэродром.

На проходной проверили документы и велели ждать. Вскоре подъехал УАЗик с полуистершейся эмблемой Аэрофлота на дверце, и водитель молча открыл дверцу перед Иваном.

Возле машины стояли трое. Ивана предупредили о них. Они также летели в Северокурильск, а точнее – Ивану разрешили присоединиться к ним, а на обратном пути, через двое суток, залететь туда, куда рвалась душа Ивана.

Летели молча. Попутчики оказались молчаливыми, и Ивану это нравилось. Не было у него ни малейшего желания рассказывать что-либо о себе и о своих делах кому бы то ни было, а тем более — этим мрачным попутчикам.

Похоже было, что и попутчики не имели намерений общаться с Иваном. Они только кивнули ему в ответ на приветствие

В Северокурильске все было по-прежнему. Ничто не изменилось с того момента, когда Иван улетал отсюда.

— Товарищ полковник, — громко сказал в трубку молоденький лейтенант в дежурке, — к вам Соколов Иван Николаевич. Пропустить? Есть! 

Все та же приемная и тот же седой полковник в просторном кабинете, с широкой радушной улыбкой протягивающий обе руки  Ивану. Все то же, но руки на этот раз Иван не подал.

— Да ладно, Степан Степаныч! Стоит ли церемонии такие разводить?

— Не понял, чем такая немилость вызвана? За что обиду такую наносишь?

— Странный вы человек… То убить меня стараетесь, целую бригаду киллеров по миру гоняя, а то рады видеть… Вы уж определитесь, чего хотите – убить или в лучшие друзья записать?

— Вот такой у нас, оказывается, разговор, — тихо сказал полковник, погасив улыбку, — и что, не боишься совсем?

— А кого и чего мне бояться? Вас не боюсь – вы меня от всех бед и невзгод теперь охранять должны. 

— И почему, если не секрет?

— А потому, что знаю все о банде Анвара, о ее создателе и покровителе. Кроме того,  знаю, кто ограбил банк, а также знаю, у кого эти деньги, что и могу доказать распиской. И вообще, я много чего узнал от ваших друзей, которых вы любезно посылали ко мне.

— Вот как? Интересно…

— Да, чуть было не забыл! Все документы с показаниями и свидетельствами хранятся в одном очень надежном месте и будут немедленно переданы в генпрокуратуру в том случае, если со мной что-нибудь случится.

— Прямо так, сразу и в генеральную?

— Именно! Оно будет надежнее, если сразу туда.

— Итак, что ты хочешь? – спросил полковник, — Зачем приехал?

— А приехал я сюда для того, чтобы сказать вам, Степан Степаныч, что ваша игра закончена. Вы должны уйти и при этом забыть про меня. Только на этом условии я смогу, в свою очередь, гарантировать вам, что ничего не буду предпринимать. 

— Лихо! Лихо закручиваешь!  И кадровые вопросы решаешь, и с безопасностью  определился… В министры бы тебе или в депутаты какие — цены бы не было, а ты, Иван, вон чем занялся – старого мента, да еще и а чине полковника, пугать! Иди уж с миром, пока я не принял тебя всерьез.

— Всего хорошего, — сказал Иван и вышел из кабинета.

— И тебе не хворать! — донеслось вслед.

— Минуточку, – остановил Ивана лейтенант, показывая через стекло дежурки какой-то журнал,  — вы здесь расписаться должны. 

Иван подошел и протянул руку в окошко, чтобы взять ручку, которую ему подавал лейтенант. В этот момент чьи-то мощные руки сжали Ивана могучей хваткой сзади. Одновременно, резкими ударами по щиколоткам, ноги его были широко раздвинуты. На запястьях ловко заломленных назад рук защелкнулись наручники.

— Во вторую его, Сидорчук, там свободно, — сказал дежурный лейтенант, и здоровенный сержант, крепко сжав локоть Ивана, повел его куда-то по закоулкам узкого, тускло освещенного коридора со скрипучими полами. 

— За что вы меня? – громко спросил сержанта Иван.

— Все тебе скажут. Веди себя спокойно, — ровным, бесцветным голосом сказал верзила, — чтобы неприятностей не было.

— Это у вас неприятности начнутся, — сказал Иван, попытавшись рывком высвободить локоть, но тут же получил такой удар под дых, что согнулся пополам.

— Я же тебе что сказал? Веди себя спокойно, не дергайся, — тем же ровным тоном сказал сержант, с гулким грохотом открыл большую, тяжелую дверь с большим глазком и, сняв наручники с все еще хватающего ртом воздух Ивана, втолкнул его в камеру.

«Ну, вот…и что, я не мог предвидеть этого?» — подумал Иван, садясь на узкую скамью, накрепко прикрепленную к шершавой, оштукатуренной «под шубу», стене.

«Конечно же, мог, – тут же ответил он себе, — и обязан был проработать этот вариант. Блеф насчет генпрокуратуры явно не сработал… И что теперь? Наверное, прежде всего, нужно успокоиться, а потом подумать как следует. Что-то же все равно можно будет сделать. Из каждой безвыходной ситуации всегда есть, по меньшей мере, два выхода!»

Время остановилось. Постепенно успокоившись, Иван лег на лавку и вскоре задремал. Проснувшись, открыл глаза и, увидев серый полумрак, какое-то мгновение не мог сообразить, где он. Подняв руку, чтобы посмотреть, который сейчас час, не обнаружил на руке часов и вспомнил все. Шаг ша шагом, он вспоминал то, что происходило с ним с момента прилета во Владивосток. На каком этапе он потерял чувство опасности, поверил в свою неуязвимость?

Неприятный, громкий лязг запоров заставил Ивана вздрогнуть. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, и в камеру вошли двое.

— Как дела, Иван Николаевич, как жизнь? Вас никто не беспокоил? Все нормально? Жалоб нет? – с издевательским участием заговорил полковник.

— Если бы еще и вас в моей жизни не было – совсем хорошо было бы, — ответил Иван.

— Ты глянь, Сидорчук, это он мне что, грубит, да?

— А это мы поправим, — все тем же, спокойным голосом сказал Сидорчук, великан с почти белыми волосами и безобразным красным шрамом через все лицо и шагнул к Ивану.

Удар был такой силы, что Иван ударился головой о стену и на какое-то время потерял сознание. Он не ощущал ударов ногами и пришел в себя, только услыхав крик полковника.

— Прекрати, Сидорчук! Ты что, мочить его здесь собрался, что ли? Рано еще. Мне он пока  живой нужен, не все еще рассказал. Потом я тебе его отдам — душу отведешь. Выйди отсюда.

— Эй, покойничек, ты слышишь меня? – спросил полковник, ткнув Ивана в бок своим начищенным до блеска ботинком.

— Слышу, — еле шевеля разбитыми губами, сказал Иван.

— Значит, так. Ты мне сейчас расскажешь все. Меня интересуют банки, номера счетов, коды доступа и все остальное. Это – единственное условие, при котором ты останешься живым.

— Ага… а это ничего, что я только что послушал, как ты объяснял Сидорчуку своему насчет того, где и когда мочить меня.

— Понял. Тем лучше! – сказал полковник, подумав, — Тогда говорю тебе открыто – ты все равно умрешь, потому что мешаешь мне, но смерть твоя может быть разная, в зависимости от того, насколько ты будешь откровенен со мной.

— Хорошо. Я подумаю, — сказал Иван.

— Думай. Через полчаса к тебе придет Сидорчук. Подумай, что ты ему скажешь. Хорошо подумай. Он будет приходить к тебе каждые полчаса. Я же к тебе приду только для того, чтобы записать информацию. Во всех остальных случаях общаться с тобой будет Сидорчук.

«Неужели, это уже всё, конец? – подумал Иван, когда дверь в камеру закрылась, и он остался один, — Казалось бы, всякое уже переживал, но сейчас понимание того, что он беззащитен, было остро, как никогда. Кто остановит полковника? Кто знает о том, что он, Иван, здесь? Пропаду, исчезну с лица земли, как наверняка исчезали здесь многие другие… Да и кто искать будет? Сергей? Он ничего не знает о моих планах. Вице-губернатор? Возможно, но он же не знает, что я к ментам пошел и, когда начнет искать, то к ним же за помощью и обратится…»

В тяжких размышлениях полчаса пролетели очень быстро. Когда загремели запоры, Иван внутренне сжался.

— Мне как, полковника звать или сами побеседуем? – своим бесстрастным голосом спросил Сидорчук.

— Мне вы оба не нужны, — тихо ответил Иван.

— Понял. Как скажешь, — так же тихо ответил Сидорчук, и Иван слетел с лавки от его мощного удара. Упав на бетонный пол, он инстинктивно свернулся, поджав колени к груди и принимая удары ногами ногами и руками…  

— Ладно, хватит пока. В следующий раз пошибче бить буду, — сказал Сидорчук, — не скучай. Ты полежи тут пока, я скоро.  

Иван понимал, что долго не продержится. От таких ударов разойдутся те швы, от ножевых ран… Что делать? Отдать счета? Держаться в надежде  – авось, что-нибудь произойдет и его спасут?

«Нет, — решил Иван, лежа на холодном полу, — счета не отдам. Все равно, при любом варианте предстоит погибнуть, так зачем же отдавать этому менту то, что он хочет?» 

Когда пришел Сидорчук, Иван по-прежнему лежал на полу.

— Эй, ты как, живой? Не притворяйся, все равно не поверю, —  сказал Сидорчук, пнув Ивана тяжелым ботинком в бок, — я слабо, совсем по-детски бил.

— Да пошел ты…урод, — ответил Иван и крепко зажмурил глаза, ожидая ударов.

— Ага! Сказал же, что живой, только ты зря меня так назвал. Не люблю я, когда меня так называют, оживился Сидорчук и стал методически, удар за ударом,  бить Ивана ногами.

— Стоять! – раздался вдруг чей-то громкий крик, — Прекратить немедленно!

— А это еще что за чучело? —  зарычал Сидорчук, и Иван услыхал звук удара. Что-то тяжелое упало на пол.

— Сидорчук, отставить! – раздался крик полковника, но, видимо, было поздно, потому что Иван снова услыхал звук удара и глухой стук упавшего тела. Немедленно вслед за этим прозвучал выстрел, вскрик, и на Ивана упало что-то очень тяжелое.

— Очнулся? —  услыхал Иван и с трудом открыл глаза. На него одним глазом смотрел вертолетный попутчик. Второй его глаз полностью заплыл. По лбу стекала тонкая струйка крови.

— Очнулся, — тихо сказал Иван запекшимися губами.

— Вот и хорошо, — сказал попутчик, — значит, долго жить будешь.

— В больницу бы его нужно, на нем живого места нет, — сказал кто-то, кого Иван не видел.

— Ладно, доктор, мы потом его сами в больницу привезем, а сейчас у нас к нему очень много вопросов накопилось. 

— Понял. Ну, тогда мы поехали. Если еще что случится  – звоните 03, приедем!

— Думаю, не случится. Уж мы об этом позаботимся! В любом случае, спасибо. 

Морщась от боли, Иван сел.

— Что, больно? – улыбаясь, спросил второй из бывших попутчиков, также с заплывшим глазом и начинающим уже синеть «фингалом» под ним, —  скажи спасибо, что мы вовремя подоспели. Угробил бы он тебя. Сильно не нравился ты ему.

— Да нет, — улыбаясь и морщась от боли одновременно, ответил Иван, — это я не ему, это я полковнику не нравился. Этому я абсолютно безразличен. Ему, похоже, все равно, кого бить!

— Вот об этом-то мы как раз и хотели бы узнать поподробнее. Мы, вообще-то, именно по его душу и прилетели сюда. Разрешите представиться – старший следователь по особо важным делам генпрокуратуры, Захаров, а это – мои коллеги, следователи. Мы давно уже заинтересовались здешними делами, вот и прилетели сюда с проверкой, которая, даже и не начавшись еще, начала приносить результаты.

— Думаю, впереди вас ждут еще большие успехи, — сказал Иван, — и я могу обосновать эту мысль.

До поздней ночи Иван общался со следователями, рассказывая о системе ограбления рыбаков, созданной полковником, о бандитах под его «крышей», о гибели сейнера с людьми, о расстреле экипажа «кавасаки» и ограблении банка. О карточках и счетах решил не говорить, если не спросят. Они не спросили.

— Как с вертолетом? Когда собираетесь лететь обратно? – спросил Иван, соображая, где ему переночевать.

— Мы полетим еще не скоро. Я уже связался со своим начальством, мы задержимся еще на неделю. Так что, вы можете лететь хоть сейчас, правда летчики сейчас в гостинице, но…

— Да нет, — перебил его Иван, — пусть отдыхают, полечу завтра утром. Вот, только переночевать бы мне где…

— Вам же в больницу надо, чтобы посмотрели вас, — сказал старший следователь, — вот там и переночуете. Машина стоит внизу, вас отвезут.

— У меня нет выбора, — сказал Иван. 

Полусонный дежурный врач с всклокоченными седыми волосами, кряхтя и бормоча что-то себе под нос, долго осматривал Ивана, щупал, мазал чем-то синяки и ссадины.

— Что же, могу сказать вам, молодой человек, — многозначительно произнес он, отрывая взгляд от журнала, в котором что-то долго писал, — что жить вы будете долго, если перестанете ввязываться в разные истории, которые вам не очень полезны. Надеюсь, вы уже сами это поняли.

— Спасибо, доктор. Понял. Правда, они сами как-то появляются в моей жизни, эти истории. Мне бы переночевать…

Доктор встал и, поманив Ивана пальцем, вышел из кабинета. Проведя Ивана по широкому, пустынному  больничному коридору, он открыл одну из дверей и включил в комнате свет.

— Вот здесь и переночуете. Во сколько вас поднять?

— Ну и рожа! – вслух сказал Иван, разглядывая поутру в зеркале над умывальником свое лилово-пятнистое лицо с варениками разбитых губ, и попытался улыбнуться, — И красив же я, подлец эдакий!

Милицейская машина стояла уже у входа в больницу, когда Иван вышел утром и полной грудью вдохнул свежий воздух, пахнущий морем и еще чем-то приятным.

Летчик с бортмехаником были уже возле вертолета, рассматривая что-то в открытом люке сбоку. Увидев Ивана, летчик шагнул навстречу. 

— Доброе утро. Машина готова. Куда летим? – спросил Ивана, разглядывая его новые «украшения» на лице.

— Привет, мужики! Давайте карту, сейчас прикинем, куда лететь.

Через полчаса винт сначала медленно, а затем, все больше ускоряясь, стал вращаться, и вскоре машина, дрожа всем телом, оторвалась от земли.

Иван сильно волновался.

«Просто вылет на место предстоящего строительства, — пытаясь объяснить себе это, думал он, глядя на бескрайние морские просторы в иллюминаторе, — да и  возвращение туда, где пришлось выживать какое-то время. Но что в этом такого? Почему это так тревожит и почему так сильно тянет туда, заставляет сердце замирать от мысли, что снова все это увижу?»

«А может быть, увижу и ее…» — тут же мысленно добавил Иван и внутренне сжался от холодка в груди и спазма в горле…

Вертолет сел на большом поле недалеко от кочегарки, служившем, по-видимому, стадионом когда-то. С земли этого не было видно, а сверху явно вырисовывался контур футбольного поля с пятнами растительности другого цвета в районе обоих ворот.

Как только один из летчиков открыл дверь и опустил трап, Иван сбежал на землю и побежал к кочегарке.

«Странно, — подумал он, — почему Васька не вышел? Не услыхать вертолета не мог. А Шапка? Где она?»

Дверь была закрыта. Иван резко открыл ее и вбежал в помещение. Все было на своих местах. Порядок был такой, что Иван сразу понял – Васьки здесь нет. Не мог этот человек все содержать в таком порядке. В коморке также все было убрано и чисто. Никаких следов. В камине не было золы. Посуда чистая. Видно было, что ею давно не пользовались. Аккуратно сложенная одежда лежала на месте. Оружия не было…

С тяжелым чувством вышел Иван из кочегарки. Если бы его спросили, что он ожидал увидеть, то это могло бы быть чем угодно, только не этой пустотой…

«Наверное, перешел жить в деревню. А с другой стороны, странно, что мужики так быстро приняли его к себе. Что-то здесь не так», — рассуждая про себя, Иван побрел к вертолету.

— Кофе будете? – спросил один из летчиков подходившего к машине Ивана, наливая напарнику в разовый стаканчик из термоса.

— Я бы сейчас покрепче чего…

— Так и это имеется, — отозвался механик.

— Только с закуской у нас… — сказал летчик.

— С этим здесь проблем нет, — сказал Иван, — закуски полно, хлеба нет.

— Вот как раз хлеба-то у нас достаточно, — засмеялся механик, — мы всегда берем местный горячий хлеб в пекарне, когда летаем в Северокурильск. Очень вкусный он у них!

Вскоре на импровизированном столике возле вертолета уютно лежала гора крупно нарезанной вяленой и соленой рыбы, хлеб и спирт. Спирт пили не разбавляя, запивали холодной водой. Летчики ни о чем не спрашивали, за что Иван был благодарен им. Они увлеченно говорили о чем-то своем, о летном, забыв о его существовании.

Иван не слушал их. Вспоминая все, что было с ним здесь, он впервые очень ясно осознал вдруг, что за всю свою жизнь был счастлив только тогда, выживая и обустраиваясь. Все было просто, понятно и логично! Простые мысли, простые нужды, простые проблемы и простые решения. Понадобилось — придумал и сделал. Что может быть проще, понятнее и эффективнее? 

Размышления Ивана прервал заливистый лай, донесшийся со стороны леса.

— Во, что делается! – воскликнул бортинженер.

Иван вскочил с ящика, на котором сидел и бросился на этот лай.

— Шапка! Шапка! – радостно кричал он, — Сюда, ко мне, собачья ты душа!

Собака неслась во весь дух и буквально бросилась на руки. Иван подхватил ее и закружился, уворачивась от попыток лизнуть его в губы.

— Моя ты хорошая, дружище-собачище! Да где же это вы мотаетесь, псина эдакая? — смеясь и прижимая собаку к себе, спрашивал Иван.

— Здесь мы, неподалеку, в лесу живем, — раздалось за спиной.

— Господи… Аринушка! Милая ты моя! – резко обернулся Иван.

— Да, Иванушка, мы это… — улыбаясь, ответила Арина.

— Ты мне снишься или нет?

— Нет, Ванюша, это я. Самая настоящая.

— Иди ко мне, Аринушка, — сказал Иван и шагнул к ней. Целуя ее, Иван закрыл глаза и замер.

— Что с тобой? Тебе плохо? – обеспокоенно спросила Арина.

— Нет, Аринушка, мне не плохо. Стараюсь запомнить этот миг. Если бы ты только знала, как мне хорошо сейчас!

— Да уж знаю, — засмеялась Арина, покрывая его лицо быстрыми поцелуями. 

— За встречу, да? – улыбаясь, крикнул летчик, поднимаясь им навстречу со стаканчиками в обеих руках..

— Здравствуйте, — сказала Арина, поклонившись мужчинам.

— Здравствуйте, — ответили летчики, с нескрываемым удивлением разглядывая несколько странный для ее возраста наряд – длинный, до пят сарафан из домотканой холстины, сума через плечо, платок на голове, странная обувь…

— Спасибо, ребята, — сказал Иван, — мы уж пойдем, а вы посидите и за нас выпейте.

— Понял, — сказал старший летчик, — а полетим, я так понимаю, завтра?

— Да, завтра.    

— Вот и ладушки, мы тогда посидим тут еще немножко. Скучно будет – подходите, — улыбаясь, сказал он.

— Спасибо! – ответил Иван.

В каморке Арина сразу же развела огонь в камине.

— Аринушка, хорошая моя, как же я по тебе соскучился… — шептал Иван, целуя ее мягкие, горячие губы  

— Знаю, Иванушка, все я знаю…

— А где Васька? В деревню ушел? – спросил Иван через какое-то время, чуть отдышавшись от поцелуев и объятий.

— Идем, покажу… – тихо сказала Арина, встав и оправив одежду.

— А может, потом?

— Нет, Иванушка, сейчас пойдем.

Пошли в сторону пирса, а затем свернули к тому месту, где Иван закопал убитых бандитов. Арина остановилась возле свежей могилки с крестом.

— Вот он. Здесь и лежит.

— Давно? – помолчав, спросил потрясенный Иван, — Что с ним случилось?

— Вскоре, после твоего отъезда. А случилось с ним то же самое, что и с остальными, -сказала Арина и тихо, беззвучно заплакала.

— Что с остальными случилось? Расскажи мне все.

Рассказ был недолгий. Вскоре, после ухода Ивана, Василий пришел в общину. Мужики сначала хотели его выгнать, но Марья смогла уговорить Никона и других старцев, и они разрешили ему остаться. Жил он в том же хлеву, где жил и Иван. Общался Васька только с Марьей, делал самую тяжелую работу, много молился, почти ничего не ел. Мужики понемногу смягчились. Скорее всего, они разрешили бы ему остаться навсегда через какое-то время, но, как сказала Арина, Господь рассудил иначе…

Арина с Марьей были в лесу, когда все случилось. Чужие пришли вечером, около полутора десятков человек, все в камуфляже и вооружены. Мужики, что не ушли на охоту, вышли из домов, и их тут же сразили очередями из автоматов. Выгнав всех женщин и детей из домов, чужаки загнали их в хлев. Старший из них, огромный мужчина со шрамом через все лицо, объявил, что им нужен Васька. Если ему отдадут его, они уйдут, никого не тронув. Если же не отдадут, он будет расстреливать по одному человеку каждые пять минут. Все молчали. А когда чужак выхватил из хлева девочку и потащил ее во двор, Васька сам вышел к ним.

Чужие засмеялись и отпустили девочку. Девочка не вернулась в хлев. Она незаметно нырнула за хлев и оттуда — в огороды, откуда и наблюдала за происходящим. Когда чужие подожгли хлев с закрытыми в нем людьми, побежала в лес, к мужикам, которые ушли на охоту. Несколько часов бежала она по тайге, пока не нашла их стоянку.

Настигли мужики чужих уже на подходе к рыбозаводу. Бой шел довольно долго. На стрельбу, со стоявшего у пирса судна, чужакам подошла подмога. Силы были слишком неравные. В конце концов, из пятерых мужиков в живых остались двое, оба ранены. Добив их, чужаки повели Ваську на судно.

Когда Арина и Марья вернулись в деревню, увиденное повергло их в шок. На месте построек остались только дымящиеся угли, да черные печи с трубами. Хлев чадил страшным, смрадным дымом…

Собрав все, что можно было, из продуктов, двинулись в сторону рыбозавода, надеясь найти там в живых хоть кого-нибудь. На подступах к рыбозаводу, обнаружили следы большого кострища. Внимательно осмотрев его, они поняли, что надежды найти живых у них больше не осталось.

Ваську нашли в цеху, привязанным к столбу. На нем не осталось живого места. Весь избитый, изломанный, он узнал их и попытался что-то сказать, но сил на это не хватило. Через пару дней, несмотря на все их усилия, Ваську похоронили.

— Смерть мученическую принял, но раскаявшимся человеком пред Господом предстал, — сказал Арина, осеняя могилу крестом, — царство ему небесное!    

— Жить мы стали в шалаше, — продолжила Арина рассказ по пути обратно, — здесь, неподалеку. С нами же осталась и Танюшка, та самая девочка. Она все и поведала нам. Ели что в лесу находили, да  и то, что ты заготовил, сгодилось. Марья стала сильно хворать. Что я только не перепробовала, но она сказала, что умрет скоро, оставит нас с Танюшкой и Иванушкой.

— С Иванушкой?!

— Да, с Иванушкой, сыночком моим.

— Господи… Ваня? Это что же, получается, сын у меня есть?!

— Сомневаешься? – улыбнулась Арина.

— Ни капли! — сказал Иван и, крепко обняв Арину, закружил ее, А где же он?!       

— С Танюшкой, в лесу.

— Так чего же мы ждем-то? Идем скорее!

— Конечно, идем, Ванечка. А знаешь, что мне Марья сказала перед смертью?

— Что?

— Наказала мне никуда не уходить с этого места, потому как суженый мой прилетит и спасет нас. Мне странно было слышать это, но она подтвердила – прилетит!

— И прилетел!

— Да, я как только услыхала гром в ясном небе, сразу поняла, что это ты прилетел!

— Господи, какое же это счастье, Аринушка!

— А ты навсегда вернулся или снова улетишь?

— Нет, Аринушка, любовь моя, вернулся навсегда. Вернулся к тебе, к моему сыну и, сейчас я точно знаю это, окончательно вернулся к себе, только придется ненадолго улететь, чтобы решить серьезные вопросы, а потом — сразу назад, сюда и заберу вас с собой. Я не оставлю вас здесь. Потом мы вместе и вернемся.

— Нет, Иванушка, мы будем ждать тебя здесь. Я не все тебе сказала из того, что мне поведала и что наказала Марьюшка. Один из ее строжайших наказов был – никогда, ни при каких условиях, что бы ни случилось, не покидать эти места. Я не могу тебе сейчас всего открыть, но ты поверь мне на слово – это очень важно. Когда-нибудь расскажу все, но не сейчас.

— Аринушка, да как же…

— Все будет хорошо, милый мой, все будет хорошо. Ты за нас не беспокойся, мы теперь никуда уже не денемся, раз ты нашел нас! Ты только поскорее возвращайся. Идем, а то Ванечка проснется. Кормить его надо.

Они подходили к лесу, когда в кармане у Ивана зазвонил телефон спутниковой связи. 

-Я слушаю вас, — достав его, ответил Иван, улыбаясь Арине, застывшей с изумленным выражением лица. 

Звонил вице-губернатор и сообщил, что поддержка проекта губернатором полная, а куратором назначен он, вице-губернатор.

— Что это? – спросила Арина, с опаской показывая на трубку, когда Иван закончил разговор.

— Об этом и о многом другом, — обняв ее, сказал Иван, — происходящем в мире, я тебе расскажу, да и научу тебя всем этим пользоваться.

— Вот об этом мне и говорила Марья…

— И что она тебе сказала насчет этого? —  спросил Иван, боясь услыхать ответ.

— Сказала, чтобы я не сопротивлялась тому, что узнаю через суженого, потому что одна останусь и не смогу нести наш крест и нашу веру так, как несла община. А еще, она сказала, чтобы веру нашу внутри себя несла и помнила ее наказы, а жила бы как все, не выделяясь…

— Мудра, ох, как же мудра она была, Аринушка, — сказал Иван и вновь достал телефонную трубку, — я должен переговорить со своим помощником.

— А где он?

— За тысячи верст отсюда, Аринушка.

— И ты с этой коробочки будешь с ним говорить?!

— С нее! Сам до сих пор удивляюсь этому чуду! – улыбнулся Иван.

— Сергей, привет! – сказал Иван, дождавшись ответа, — Звоню с объекта. С губернатором все решено. Вылетай с юристами и проектировщиками в Петропавловск, как и договаривались. Сразу же решайте вопрос с поездкой проектировщиков сюда, на объект. Передай трубку Анатолию.

— Привет, Анатолий! Итак, все закручиваем по полной программе. Заказываем флот, как договаривались  — ловцы, рефрижераторы. Есть великолепное место для организации базы. Сюда вылетает Сергей с юристами и проектировщиками, можешь с ними прилететь, глянешь своим глазом.

— Вот еще что, — сказал Иван, выслушав ответ, — обрати внимание на то, что первым же рейсом судна сюда нужно доставить модульные домики для меня и для строителей. Пока не построю дом, в модуле буду жить. Да, я буду жить здесь, на Камчатке. Нет, не на Мальдивах! Модули полностью укомплектовать мебелью и техникой. К началу зимы все это должно уже быть собрано и установлено. Продумайте, какие долгоиграющие продукты из расчета на год нужно привезти судном. Остальное привезу сам вертолетом. Завтра утром вылетаю в Петропавловск, буду работать с властями. Все. До встречи. Пока!

— Ты, когда говорил, был такой чужой…

— Страшный? – засмеялся Иван.

— Нет, совсем не страшный, но совсем другой, не мой. А сейчас ты снова мой.

— Вот это и есть наше жилье, — сказала Арина, указывая на небольшой шалаш, крытый лапником, но Иван не слушал ее. Он смотрел на девочку лет пятнадцати, на руках у которой был ребенок. 

— Здравствуй, Танюша, — сказал Иван и протянул руки, чтобы взять ребенка.

— Здравствуйте, — сказал девочка и взглянула на Арину. Арина улыбнулась и кивнула.

— Ну, здравствуй, Иван Иваныч! Здравствуй, сынок! Вот, я и пришел к тебе.

Утром, когда Иван подошел к машине, экипаж был уже готов лететь. По блеску глаз бортмеханика Иван понял, что летчики с утра не ограничились чайком, но возмущаться не появилось желания. Мужики эти, крепкие и привычные к такому, внушали доверие.

— Что, командир, домой полетим? – крикнул летчик, открыв маленькое окошко в кабине. 

— Нет, ребята, дом мой здесь, а летим мы на работу.

— Это как скажешь, — согласился летчик, — разве мы против? Дом, так дом.

— Да у нас и самих, в разных… — с улыбкой начал было бортмеханик, но тут же осекся, увидев взгляд Ивана и быстро исчез внутри вертолета.

Поднявшись по лесенке, Иван обернулся и помахал рукой Арине с сыном на руках и Танюшке, стоящим на краю поля.

«Господи, — подумал он, положил вторую руку на грудь и нащупал под рубашкой образок, подаренный Марьей, — ты все можешь. Сделай так, чтобы я вернулся скорее, и пусть эти трое, самые близкие и родные мне теперь на всем белом свете люди будут счастливы и всегда рядом со мной».

Советую прочесть:

Вернуться в оглавление